Красота как вечная история

— Я выполняю практически все пластические операции на лице и теле, за исключением ринопластики. С тех пор, как я начал заниматься пластической хирургией — с 1987 года — приоритеты и направленность кардинально изменились. Я начинал в эпоху “сарафанного радио”, когда привлечь пациентов было не так-то просто. Брался за любые операции, любил выполнять липосакцию, которая тогда выполнялась с помощью шприца, без каких-либо высокоточных аппаратов, и мои старшие коллеги с удовольствием отдавали эту работу мне.

В ринопластике не было какого-то камня преткновения, но она выполнялась “закрытым” способом, и новичку сложно было что-либо увидеть, что же там делает хирург. Поначалу я хотел овладеть и этими операциями, но уже не испытывал дефицита с пациентами, и жёсткой необходимости изучать именно ринопластику не было.

В 2000 году я прошёл весьма продуктивный курс по пластической хирургии в Екатеринбурге двух американских хирургов, один из которых — Тимоти Мартен, эталон в хирургии лица. Курс состоял из лекций и операций, и, посмотрев на подтяжку лица СМАС в исполнении Тимоти Мартена, я понял — вот то, чем я действительно хочу заниматься.

— Со своими пациентами я работаю подробно, доходчиво и досконально всё объясняю. Всё чаще в последнее время пациенты приходят с готовыми решениями, изучив информацию в интернете. С одной стороны, информированность — это хорошо, с другой — появляется проблема: найденное пациентом решение может абсолютно подходить для его ситуации. Известный пример: у пациентки “избытки” кожи в области верхних век и низко расположенные брови, она просит выполнить верхнюю блефаропластику — при этом поднимает бровь пальцем. И я понимаЮ, что речь будет идти об эндоскопической подтяжке лба.

Кроме того, ориентация на чужие лица бесполезна потому, что вы видите совсем другого человека, другое лицо, не сопоставляя его со своими уникальными особенностями.

— Нет пациентов, у которых ничего бы не изменилось после пластической операции. Безусловно, пластический хирург не регулирует судьбу, он только оперирует. Но многие пациенты рассказывают, насколько у них изменилась жизнь в лучшую сторону — в личном, в профессиональном плане. Иногда изменения выражаются в обретении уверенности: например, у женщин после увеличения груди меняется осанка, они перестают сутулиться, меняется походка, и эту уверенность невозможно не почувствовать. Но в то же время думать, что если у вас случилась беда и пластический хирург её исправит, было бы большим заблуждением. Кто бы что ни говорил, женщина приходит к пластическому хирургу за красотой, и делает она это ради себя. Иногда, кстати, мужья не понимают, зачем жена идёт на операцию, если ему всё в ней нравится, всё устраивает. Мужчине в силу его психологии сложно понять, что женщина это делает не для кого-то, а для себя. Повторю ещё раз: красота — вечная история, и прекрасно, что есть возможность её раскрыть в любом возрасте.